Когда в онкологическое отделение приехал с бесплатным концертом кукольный театр, мой младший сын очень стеснялся свого относительного здоровья. Он не раковый больной, но аутоимунный. Получал долго химиотерапию в других дозах и остался с волосами. Радость недолгого представления не смогла отогнать это странное ощущение вины знакомое любому посетителю "ракового корпуса".

А еще он подружился с мальчиком, но его готовили к сложной операции и их короткая дружба была прервана. Еще долго сын был полон переживаний детского сострадания сидя на своей кровати с жестким, недетским взглядом.

А еще жил мальчик. Его родители делали все возможное чтобы отправиться на лечение в Москву. Москва ответила - "Выживете после местной химиотерапии, приезжайте".

А еще в отделении умер мальчик. Нет нет. Он не был "тяжелым", не был в терминальной стадии развития страшной болезни. Просто ему не повезло еще и приболеть воспалением легких. Он умирал страшно, в агонии, с криками на всю онкологию, испытывая нечеловечские муки на глазах у всего отделения. Его мама, молоденькая деревенская дуреха, держа ребенка на руках металась в поисках помощи. Несколько раз за сутки неспешной ленивой походкой приходили какие-то врачи. (Я знаю эту походку божественно равнодушных врачей.) Никто ему не помог. Когда начался отек легких два раза вызывали реанимацию, но "спасатели" в спасении просто отказали. В Америке перед казнью делают укол обезболивания. Ребенку не сделали даже его. Он так и умер на руках у матери, неспособной "решить вопросы с врачами".

Мы конечно знаем (некоторые пока только догадываются), что у нас нет медицины, что уровень помощи в нашей стране очень часто сравним с медициной в нищих африканских странах. Но самое страшное, что в дополнение ко всему этому очень многие врачи оказываются удивительными сволочами.